Неоправданно хмурятся
Одинокие улицы,
Набирается наглости ночь.
Забирается в холл она
И становится холодно
Только музыка может помочь.
Но как будто бы холод сам
Вдруг взрывается голосом,
И знакомая нам хрипота,
Расплывается в комнате
И теплей уже. Помните,
Я живой, если совесть чиста.
По улицам Высоцкого,
По лабиринтам памяти,
Без страха и истерики
Шагаю к небесам,
Где у столба не броского,
Без разноцветной граффити,
В каком-то скромном скверике
Сидит Высоцкий сам.
Слышишь песни надрывные,
бесконечные - длинные,
Что всегда заставляют нас быть.
Видишь, чистое прошлое,
Но руками не трожь его,
Чтобы этот хрусталь не разбить.
А за окнами снова ночь,
Где Владимир Семёнович
На гитаре играет богам.
И слова его резвые,
Словно острые лезвия,
Улетают к другим берегам.
По улицам Высоцкого,
По лабиринтам памяти,
Без страха и истерики
Шагаю к небесам,
Где у столба не броского,
Без разноцветной граффити,
В каком-то скромном скверике
Сидит Высоцкий сам.
